2024-07-17

Юлия Рутберг: «Актерская профессия – это ад!»

На прошлой неделе, на сцене Воронежского концертного зала воронежцы увидели эксцентрическую комедию по пьесе Ганны Слуцки "Маньяк".

На прошлой неделе на сцене Воронежского концертного зала воронежцы увидели эксцентрическую комедию по пьесе Ганны Слуцки "Маньяк". Спектакль «Привет, маньяк» привезли в столицу Черноземья известные актеры – Андрей Ильин и Юлия Рутберг, которые с удовольствием ответили на вопросы воронежских СМИ.

Спектакль повествует о семейной паре (она – звезда кинематографа 30-х годов, он – известный кинорежиссер), в жизни которых все хорошо до неожиданного появления странного поклонника героини Юлии Рутберг, который с маниакальным упорством преследует героиню. Однажды маньяк оказывается в номере, где спят супруги, и начинает «сеанс разоблачений»…

«Если надо – могу быть очень жесткой!»

– Поклонники бывают разные, и с такими маниакальными преследователями, как в нашем спектакле, знаком каждый из моих коллег. Не миновала сия участь и меня, – поведала нам Юлия Рутберг. – У этих людей всегда какие-то навязчивые идеи, они сотворяют себе кумира и поклоняются ему. Актер для таких людей становится идолом. Это страшно! Для них не существует ни дистанции, ни норм поведения. А я терпеть не могу, когда нарушают мои границы – готова стреляться. Могу быть очень жесткой, если надо, – жизнь научила! Я вообще всегда держусь от таких людей подальше. Наша профессия слишком эмоциональна, и хочется, чтобы вне сцены – все оставили меня в покое. Я в жизни совсем другой человек, нежели в театре.

 А хорошие поклонники попадаются?

– Конечно! Это ведь все зависит от уровня культуры. Порой жизнь сводит с умнейшими людьми, которые очень любят театр! Вот с такими любо-дорого общаться, потому что у этих людей прекрасные мысли и такое же отношение к театру. У них присутствует и дистанция, и уважение к собеседнику – все то, что присуще интеллигентному человеку.

 В этом году у вас творческий юбилей  исполняется 30 лет, как вы служите в театре Вахтангова… Вы помните, как вас приняли маститые актеры, такие как Лановой, Купченко и т. д., когда вы только пришли в театр? Сложно было вам, молодой актрисе, там прижиться?

– Как и во всех крупных театрах Москвы и Питера, труппа – это коллекция. Поэтому когда нас брали в театр совсем юных, о нас заботились. Михаил Александрович Ульянов, Юрий Васильевич Яковлев... Все они нас пестовали. Конечно, на нас тоже лежала большая ответственность – желательно было не провалить хотя бы первых три спектакля. Для начала... Меня, слава Богу, сия чаша минула. Конечно, сначала мы были такие желторотые птенцы – к нам так и относились. Это было очень трогательно. Но с нас и спрашивали. С одной стороны, была отеческая любовь. а с другой – профессиональный спрос. Но мы старались и с каждой новой ролью профессионально росли.

«Я дважды бабка, а все пляшу в кринолинах!»

 Ваш сын Гриша учился на актера, но не работает в профессии. Вы этому рады? Многие ведь актеры говорят, что не хотели бы для детей такой же участи…

– Нет такого, что я рада или нет. Во-первых, хорошо, что он попробовал себя в актерской профессии. Потому что когда человек не попробовал, он потом обвиняет всех, мол, «вы меня не пустили, я не попробовал… это ужасно». А сын вышел на сцену, понял, что это такое, и сказал: «Знаешь, мам, это не мое! Кино еще может быть, но попозже. А театр, с моей точки зрения, не мужская профессия». Я не осудила, я просто поняла, что, в отличие от меня, он без этого может. Значит, не надо убиваться.

У нас вся семья театральная, все с какой-то творческой «запеньдей» в разных жанрах. Папа был увлечен режиссурой, пантомимой, актерством… Человек с яркой, запоминающейся, но странной судьбой. Мама – музыкант, дедушка по маминой линии – классик балета, бабушка занималась народными танцами. В общем, мой сын насмотрелся уже на творчески одаренную родню. Его выбор правомерен.

Я могу сказать одно – наши дети всегда лучше, чем мы. Я не говорю, что Гриша лучше меня в актерской профессии, но он лучше меня в качестве родителя. Он такой отец, что мне такой матерью не снилось вообще быть. Так, как он с детьми и с женой возится (у них сын и дочка), – только в кино бывает. Я за них счастлива и снимаю перед сыном шляпу. Мы с ним общаемся душа в душу. Видите, я дважды бабка, а все пою и пляшу в кринолинах.

 С вами в театре Вахтангова играет наш земляк Виктор Добронравов. Вы общаетесь?

DSC01371.JPG

– Витька – совершенно замечательный. Он трудно поступал, трудно учился, зато прекрасно работает. Он – один из ведущих молодых актеров театра Вахтангова. Играет главные роли. Много играет у Римаса Туминаса, снимается в кино. Вот уж где неугасающий факел! Это замечательная династия мужчин-актеров. Я и Федечку обожаю, приходилось с ним работать. Удивительное человеческое существо! И Ваня чудесный артист. Восхитительный! С ними любо-дорого и общаться, и работать – они настоящие! Трудоголики немыслимые. Витька очень много умеет: поет, танцует, замечательный драматический артист... И кажется, будто делает все это с такой легкостью... Хотя я, как его коллега, понимаю, что это лишь впечатление.

«В нашей профессии нужно быть космонавтом, английским шпионом и фотомоделью одновременно!»

 Глядя на вас, тоже кажется, что вам легко все давалось…

– Миленькая, не легко. Меня только с третьего раза взяли в Щукинское училище, еле-еле. И что значит – легко дается? Я просто правильно выбрала театр, куда хотела пойти. Про легко давалось – это огромное заблуждение. Хотя пусть все так и думают – что у меня все легко, все на подносе, и вся моя жизнь – цветы и шампанское.

 Режиссер Римас Туминас в одном интервью рассказывал, что вас надо было постоянно останавливать, сдерживать... Когда вы вот так отдаете всю себя сцене, где потом силы берете?

– Актерская профессия – это ад. Когда я так говорю, многие считают, что это ложное кокетство. Но это чистая правда. Если ты хочешь быть на плаву, то должен на протяжении всей карьеры – с молодости и до гроба – соответствовать трем пунктам: быть космонавтом, английским шпионом и фотомоделью. Если один из этих ингредиентов отваливается, ты сходишь с дистанции. Болит ли у тебя голова, сломана ли у тебя нога, умер ли кто-то – это никого не волнует, билеты проданы. Поэтому это ад.

Человек остается в этой профессии только в одном случае – когда он без этого не может. Я без этого не могу! Я больная на всю голову, у меня справка есть. Если ты не отдаешься этому без остатка – проигрываешь. Если ты выходишь на сцену, неважно, репертуарного театра или антрепризы, ты волнуешься, переполняешься… Если ты переполнен и это переливается, это возвращается тебе. После спектакля ты идешь за кулисы, выходишь усталый, но это прекрасная усталость. А вот когда ты не отдал, не получил назад, в тебе начинает бродить закись азота, тухлая вода. Вот это кошмар. Так что для меня нет выбора. Если человека называют профессионалом, есть планка, ниже которой он не может опуститься. Вдохновенное у тебя состояние или подавленное, есть мастерство – а его не пропьешь.