Ольга Коева откликнулась из Москвы, прочитав в интернет-сети наше интервью с воронежским историком Виктором Бахтиным. Оказалось, что Ольга Александровна занимается поиском затерявшихся «линий жизни» в истории своей семьи - знаковой для нашего города и всей страны.
Напомним, в первую мировую и гражданскую войны доктор Вержбловский спасал Воронеж от нашествия эпидемий, с 1917 года возглавлял союз врачей Воронежской губернии, читал в университете курс инфекционных болезней. В 1942-м, уже будучи в разводе с матерью своих детей, остался в городе и был расстрелян оккупантами.
А его дети – Елена и Дмитрий – еще до войны начали свой путь по сталинским лагерям. Елена сделала первый перевод на русский язык знаменитого романа Джеймса Джойса «Улисс» (за что и была осуждена вместе с мужем). Приняла православие и после лагерей в 60-х годах стала духовной дочерью и бессменной помощницей Александра Меня вплоть до его убийства. О ней – Елене Вержбловской, монахине Досифеи, в 90-х годах в Москве был снят фильм. Но на широкий экран так и не вышел.
- Ольга Александровна оказалась внучкой Дмитрия Вержбловского. Прочитав интервью, она вышла на меня, списавшись с нашей кафедрой ВГМУ, поблагодарила за работу в архивах и открывшиеся факты о ее семье. Прислала семейные фото. Оказалось, что потомки Вержбловского ничего не знали о такой его участи в нашем городе, - комментирует Виктор Бахтин.
Корреспондент «Горкома36» также связался с Ольгой Коевой. Она пояснила, что наше интервью попало к ней случайно.
- После вашей публикации я надеялась выяснить вопрос о смерти жены Владимира Михайловича Вержбловского Анны Федоровны, о месте ее захоронения, но на Новодевичьем кладбище ее захоронения нет. От Елены Владимировны (дочери воронежского профессора Вержбловского той самой монахини Досифеи – прим. ред.) я знала, что ее родители были в разводе, информации об отце не было никакой. На вашу статью вышла случайно. Дмитрий Владимирович Вержбловский, мой дедушка, был троцкист. Вся его сознательная жизнь — аресты, ссылки, тюрьмы. Как родственники врага народа были репрессированы его жена (моя бабушка) и его дочь (моя мама). Только что пришла мысль, что может быть Анна Федоровна тоже попала под этот каток и бесследно исчезла? Всё это, естественно, отразилось на всей нашей жизни. Большинство тем в нашей семье было под запретом, - рассказала Ольга Александровна Коева.