2024-06-13

Помнить корни свои: основатель Историко-родословного общества Воронежа Евгений Кравцов – о перспективной науке

Помнить корни свои: основатель Историко-родословного общества Воронежа Евгений Кравцов – о перспективной науке
Евгений Кравцов за год «вернул» дни рождения 300 воинам Богучарского района, участникам Великой Отечественной войны: он нашел эти сведения в архивах и добавил в электронные базы данных. Теперь другим людям станет проще искать информацию о своих родных.

В интервью «Горкому36» Евгений Кравцов рассказал, с чего началось его увлечение и почему он считает генеалогию перспективной наукой.

Формируется постепенно

– Евгений Александрович, чем, если говорить простыми словами, занимается генеалогическая наука?

– Объектом изучения генеалогии являются исторические источники, содержащие информацию о родственных или формальных связях людей, то есть генеалогия – это изучение рода. Благодаря этой науке происходит социальная самоидентификация человека.

– Ваши проекты – в первую очередь про историческую память, героев Великой Отечественной войны и поиск информации о них. Чем такие поиски могут быть полезны конкретной семье?

– Генеалогию и краеведение считают вспомогательными историческими дисциплинами. Увлекая проектами, мы развиваем интерес общества к истории рода, родного края и всеобщей истории в целом. Но начинается все в семье. Генеалогическую науку нужно популяризировать, ведь она открывает порой удивительные и интересные факты о нас самих. И потом, на этот счет есть очень правильное выражение у Михаила Ломоносова: «Народ, не знающий своего прошлого, не имеет будущего».

– В Воронежской области проживают около 2,3 миллиона человек. Есть ли данные, сколько из них знают историю своего рода?

– Не владею подобной статистикой, но могу сказать, что это довольно низкий процент, хотя нельзя не отметить, что интерес к генеалогии существенно вырос. Это связано с высокими темпами цифровизации, становится возможным буквально в несколько кликов получить почти любую информацию. Происходит популяризация сферы, в том числе за счет наших и аналогичных нашим проектов; растет число посетителей электронных баз данных (ОБД «Мемориал», «Память народа», «Подвиг народа», «Дорога памяти» и др.).

Когда мы только открывали организацию – четыре года назад – в Ресурсном центре поддержки НКО, где нас консультировали, нам откровенно сказали: «Гранты на генеалогию у нас дают неохотно». Впрочем, я наблюдаю позитивную динамику на сегодняшний день: поддержка есть. Другое дело, что недостаточно быть хорошими специалистами в нашей сфере, нужно еще ориентироваться в системе написания грантовых заявок. Но ведь и реконструкции, когда их только придумали, не набирали сразу тысячи зрителей, это происходит постепенно. Про генеалогическое древо, конечно, знают все, но популяризация интереса к этому течению в России насчитывает не более трех десятков лет.

Через вовлечение

– Каждую волну ЕГЭ мы слышим о слабых познаниях в истории у школьников. К тому же молодые люди легко «ведутся» на легенды, сейчас немало исторических фейков. Неужели наши дети не интересуются этими темами всерьез?

– Не согласен: наши дети «загораются», когда предлагаешь им через практику прийти к теории. В проекте «Найти и увековечить», который мы сделали с установкой на средние классы, учащиеся школ активно искали информацию о своих воевавших на фронтах Великой Отечественной вой­ны родных в электронных базах, расспрашивали родителей, а потом делали замечательные презентации, даже снимали видео. Это история семьи через вовлечение. Но, честно говоря, «зажигать» их становится труднее – потому что культура сохранения памяти есть далеко не в каждой семье.

Фальсификация же истории может происходить и на житейском уровне. К примеру, одна моя ученица, готовившая доклад о своем прадеде, сообщила, что он входил в группу защитников дома Павлова в Сталинграде. Те, кто занимается этой темой, знают, что желающих записать своих родственников в герои – в число державших там оборону – насчитывается сотни, но доподлинно известно, что их было 31 человек, то есть информацию нужно подтверждать доказательствами. Так что легендами обрастают даже семейные истории.

– А почему вас увлекла генеалогия?

– Мне это всегда было близко, но, конечно, в дело жизни это превратилось гораздо позже. Мои деды, как и у многих, не любили рассказывать о вой­не, я почти ничего о них не знал. Все началось с фотографии прадеда, а потом – однажды случайно нашел наградной лист деда, в котором указан номер госпиталя, где он лежал с ранением. А у нас как раз семейная легенда существовала, что бабушка ходила к нему из села Липецкой области пешком за 100 км. Госпиталь находился в Воронеже. Заинтересовался: а где именно располагалось здание? На ресурсе Soldat.ru нашел, что госпиталь был временным, его то «разбивали», то закрывали, а было это в здании тогдашнего монтажного техникума. В этом здании спустя время учился я сам. А «ниточку» эту мне удалось обнаружить в мемуарах врача-рентгенолога, которые случайно ко мне попали. Вот такие интересные открываются семейные факты. Это один из интересных эпизодов личных поисков.

– До какого колена составлено ваше генеалогическое древо?

– Пока до седьмого. Но я продолжаю поиски.
ЧИТАЙТЕ ЕЩЁ