Как один из премьерных спектаклей Кольцовского театра в завершение сезона помогал зрителям искать выход в себе

Три новых

Инсценировка «Любимые люди» в постановке петербургского режиссера Леонида Алимова и актера, режиссера нашего Кольцовского театра Егора Козаченко по рассказам Василия Шукшина отразила, возможно, самую трогательную сторону советской эпохи, само ее очарование в размышлениях, грусти, предельной искренности – все то, что всегда присутствовало в творчестве великого писателя и в наше время становится все более востребованным.

Спектакль петербургского режиссера Егора Чернышова «Поединок» по одноименной повести Александра Куприна (в котором, кстати, режиссер «Любимых людей» Егор Козаченко играет главную роль, подпоручика Ромашова) тоже никого не оставил равнодушным. Он представлен не только разворачиванием событий с внешним сюжетным финалом – дуэлью и гибелью главного героя, но и многомерной метафорой – о гражданском долге, офицерской и мужской чести, Отечестве, отношениях в паре.

И еще большая многомерность и сложность присутствует в спектакле «Мадлен и Моисей» в постановке главного режиссера Кольцовского театра, заслуженного деятеля искусств России Владимира Петрова по пьесе современного французского драматурга Пьера Оливье Скотто в переводе яркого воронежского филолога Ирины Прохоровой. На сцене переплетаются идеи психоанализа, законы психосоматики и сложные библейские смыслы. При этом все выглядит органично и легко – никакой заумной претензии.

В долгое путешествие

Да, современный Пьер Оливье Скотто не так уж гениально прост и ясен, как родные Куприн или Шукшин, но тем пикантнее, выразительнее оказалась несоразмерность между сложными лабиринтами смыслов постановки и легкой, яркой, стремительной игристостью происходящего на сцене. Всего-то: одно действие, два актера и малая сцена театра – но зрители поневоле отправляются в такое многомерное интеллектуальное путешествие, запускается такая работа души, что за происходящим и за диалогами героев сложно поспевать.

А ведь внешняя сюжетная линия выглядит чуть ли не банально. Пожилая одинокая парижанка Мадлен (ее блестяще сыграла заслуженная артистка России Елена Гладышева) с потребностью поговорить оплачивает сеансы дорогого, учтивого, высокомерного психоаналитика Моисея (в не менее блестящем исполнении заслуженного артиста Воронежской области Юрия Смышникова). В детстве она случайно задавила любимого скворца, а потом зажарила и съела. И теперь эта боль всегда с нею и «в ней». Потом в юности по требованию родителей отдала незаконнорожденного сына на воспитание в монастырь и уехала в Индокитай. Когда все же решилась вернуться за своим малышом, то оказалось, что его уже усыновили другие люди. У Моисея, который по возрасту ровесник ее сына, тоже в финале проявляется своя боль. С рождения, и даже с зарождения в утробе матери, он ищет и не находит любви. Всю жизнь от него требовали быть хорошим мальчиком – и, как выясняется, правильный хороший мальчик был усыновлен приемными родителями.

Но пошлой мелодрамы в духе бразильских сериалов не случилось. Под патиной этой почти сюрреалистичной неопределенности (Моисей – сын Мадлен?.. но это просто совпадение… но совпадений в психоанализе не бывает) и заложена вся сложность постановки.

Духовная топография

«А скажи мне, моя будущая мама, будут ли меня любить в этом мире?» – с этого «перинатального» вопроса из глубин подсознания каждого невротика начинается спектакль. Этим же он и заканчивается. Но в финале ответ уже найден, и исцеление обоих героев – и пациента, и доктора – состоялось. По мере психоаналитических сеансов не только с Мадлен и Моисеем, но и с лаконичной обстановкой кабинета (в исполнении художника-постановщика Александры Тикуновой) происходят удивительные метаморфозы. Моисей срывает покрывала с кресел и диванов, а под покровом всей этой респектабельности – раздутая до подобающей формы пустота. Весь интерьер оказался гигантскими резиновыми игрушками. На диванах можно сидеть и беседовать. Но еще их можно легко подбрасывать вверх, как напыщенный и хорошо оплачиваемый блеф, которым накачаны многие современные кабинеты психоаналитиков, психологов и гештальт-терапевтов.

В общем, по мере встреч с назойливой, забавной пациенткой доктор Моисей неожиданно раскрывает и свою боль. «Она показала мне свой Индокитай, а я открыл ей свой Нил». Так элегантный сюжет про пожилую парижанку и ее психоаналитика становится настоящей духовной топографией, с экзистенциальной навигацией из самого Священного Писания.

– Эй, вы, там на лодке! На том берегу! – хрипит потерявший голос психоаналитик, подбадриваемый своей Мадлен, импровизируя сеанс входа в Красное море. Здесь каждый прорывается навстречу самому себе. И голос Моисея тоже прорывается, возвращается к нему.

Вероятно, каждый из нас должен непрестанно выходить из своего персонального Египта – из рабства страхов, гордыни, зависимостей, общепринятых стереотипов. Надо только раскрыть себя навстречу всеобъемлющей, безусловной любви, заложенной в самом Замысле Творения.

Вечная любовь

Этот прорыв на другой берег самого себя становится полным освобождением от многих сомнений, глубоко личных кошмаров и исцелением даже на физическом уровне. 40-летний «правильный мальчик» на самом деле безусловно и абсолютно любим. Как и любовь юной нежной Мадлен по-прежнему с нею и «в ней» и в 60, и в 70, и до конца летоисчисления.

– Любые пьесы требуют тщательного разбора и анализа. Это в целом моя работа – вникать в каждое слово драматурга. Во время репетиций иногда появлялись вопросы, что под тем или иным выражением подразумевали сами французы. Например, фраза из моей роли «Швыряла булыжники в морды прохожим» – и я думаю: «Что же за бандитка такая моя героиня?» Позвонила переводчику Ирине Прохоровой. Выяснилось, что для французов это фразеологизм протеста – против какой-то неправды в обществе, против несправедливости. И тогда уже фраза приобретает другой смысл. Мадлен с юности мучительно отстаивала свои интересы. И это наша работа – добираться до глубины каждого произнесенного на сцене слова. Хочу отметить колоссальную работу режиссера Владимира Сергеевича Петрова. Потому что без хорошего режиссера в материале, а особенно в таком психологически сложном, разобраться очень тяжело, – прокомментировала корреспонденту редакции Елена Гладышева.

в Дзен.

в Telegram.

в MAX.