Свежие новости
Все новости
Пробки



Екатерина Рождественская в Воронеже – о работе с Людмилой Гурченко, шестидесятниках и рецептах

21.06.2019, 12:46

Творческая встреча с дочерью известного поэта Роберта Рождественского Екатериной прошла 19 июня в книжном магазине «Амиталь». Для желающих задать вопрос писателю, переводчику, фотографу и модельеру в зале не хватило места: воронежцы выстроились вдоль книжных стеллажей и слушали с лестницы.

Начиная встречу, Екатерина Рождественская призналась, что не догадывалась о том, что едет в один из самых прекрасных городов: полтора дня, которые она провела на воронежской земле, запомнит на всю жизнь.

– Прямо с поезда мы поехали в Дивногорье, там столько красивых растений! Я подрывала корешки, чтобы высадить потом эту красоту дома. Я еще и садовник, не могу пройти мимо таких вещей, – сказала в приветственном слове Рождественская. – На меня обрушилась красота, которой я давно не видела, и уже полагала, что меня ничто не способно удивить. Потом мы поехали в Костомаровский Спасский монастырь. И вдруг я почувствовала, что это все декорации, которые специально выстраивались. Но, когда за мной закрыли дверь, я поняла, что это реальность, но абсолютно сказочная. И я ушла в монастырь на сутки, но я обязательно туда вернусь.

«Не умея фотографировать, стала фотографом»

– Вы говорили в одном из интервью, что плавно переросли из фотохудожника в писателя. Что вдохновило вас на написание книг?

– Все-таки, наверное, не вдруг. Мой характер не позволяет мне долго заниматься одним и тем же делом. Мне надо делать что-то новое, причем я люблю браться за то, что совершенно не умею. И вот, не умея фотографировать, я стала фотографом. Этот проект у меня занял всего каких-то 20 лет. Я его решила завершить, потому что началась эра сериалов, а телевизора у меня нет. Я поняла, что совершенно не готова к современным звездам, потому что не знаю, кто ко мне приходит в студию. Все эти новые звезды ходят по пять-десять человек – это личный парикмахер, гример, директор и куча какого-то еще народа, и я не всегда знала, кто пришел сниматься. Тот, кто сядет на грим, тот и звезда. Когда это продлилось уже два года, я решила, что с меня достаточно.

DSC_3779.jpg

Во время работы с этими новыми звездами во мне проснулся интерес к писательству. Я начала делать заметки, записывать то, что они говорят. Заходит, например, ко мне девица, вроде Бузовой, и говорит: «А почему мне чай дают без блюдца? Вы меня не уважаете?» И это продолжалось изо дня в день. Я вспоминала, как ко мне приходила Людмила Гурченко – без личного охранника, и мы работали с ней настолько фанатично, что не могли оторваться от процесса.

– Вы часто говорите, что любили работать с Людмилой Марковной. Она принимала участие в создании образа для фотографии? Вы были соавторами?

– Работая с ней, я понимала, какой величины этот человек. Она – профессионал, и ценила не только свое время, но и чужое. Наблюдать за ее перевоплощением – одно удовольствие. Я помню, как она в первый раз пришла ко мне. Я так боялась. Я попала на ее самые голодные годы, когда ее не снимали, и участие в моем проекте, возможно, держало на плаву ее какое-то время. Мы воплотили образы, которые ей хотелось воплотить. Английская королева, женщина Климта – все сделали. Всего у нас с ней 19 работ.

Сама я ей предложила «Любительницу абсента» Пабло Пикассо (картина – прим. авт.), и тут я во всей красе увидела, как Людмила Гурченко работает. Она единственная из 6 тыс. человек, которые у меня были на съемках, репетировала фотографию. В тот момент я даже быстренько сбегала в ванную поплакать. Когда актриса вернулась в студию, я увидела ее совсем другой: в ее глазах читалось жуткое прошлое и отсутствие будущего. Мы сделали работу с первого дубля. За секунду она выдала все, на что была способна. И больше в моей практике такого не было.

– Приходилось ли вам разочаровываться в любимых артистах?

– Случалось. Например, в Олеге Янковском, которого я обожала. Но он так грубо разговаривал с моим директором. Когда она ему предложила поучаствовать в моем проекте, он ей сказал: «Как вам не стыдно! Вы старая женщина, чем вы занимаетесь?» Она расплакалась. Это было очень обидно. Разочарования были, но их было так мало, что и вспоминать не стоит.

«Делю жизнь на адреса»

– В основу вашей первой книги «Жили-были, ели-пили» положены рецепты. Как возникла такая идея?

– Я случайно нашла рецепт губернаторской икры от прабабушки. Сделала и поняла, что это стоит того. С этого все и началось. Я стала искать другие рецепты, но чтобы не делать книжку под названием «Рецепты нашей семьи», я стала вспоминать, какие случаи происходили на нашей кухне. Хотите вы или нет, но большая часть нашей жизни проходит именно там – там и любовь, и страсть, и анекдоты, и даже (а, возможно, особенно) политика…

Все это легко обрастает в истории. Вот та самая «губернаторская икра» знаете, почему так называется? Еще была жива бабушка, я спросила у нее. Оказалось, что за прабабушкой ухаживал губернатор Астраханской области, и чтобы поддержать его интерес, она начала придумывать какие-то особенные рецепты. «Ты же понимаешь, что мужчину удерживать можно только едой?» – шутила моя бабушка. Прабабушка стала добавлять в обычную баклажанную икру кислое антоновское яблоко, которое придавало блюду тот самый неповторимый вкус, на который губернаторы и клюют. Потом он прабабушке надоел, она перестала класть яблоки, и губернатор испарился.

Так вот, я стала вспоминать, кто к нам приходил, что говорил, что обсуждалось, а также включать в эту книгу рецепты тех людей, которые к нам захаживали. Например, Иосиф Кобзон, с которым мы были знакомы с 1969 года, любил жареную картошку с луком, залитую яйцом. Ленечка Рошаль любил жареный лук (не знаю, почему он везде присутствует, я его ненавижу!) с гречневой кашей. Муслим Магомаев любил тирамису. Но тогда этого слова мы, конечно, не знали, это был просто взбитый крем с печеньем.

Вообще мне кажется, что эта книга самая удачная по стилю. Когда ее читают мужчины, они пропускают рецепты – так они мне рассказывают, но я думаю, что они врут. Уверена, что они готовят лучше женщин. Название книге придумала мама. Она уже болела, когда я принесла ей сигнальный экземпляр. Она посмотрела ее и заплакала. Я спросила: «Что ж ты плачешь-то?» На что она мне ответила: «Дура, ты – писатель!»

Теперь я решила разделить свою жизнь на адреса. Вот уже вышла книга «Двор на Поварской» – о дворе моего детства, это мой первый адрес. Есть задумка сделать фильм по этой книге, и уже есть договоренность с Максимом Авериным, но пока нас никто не хочет снимать. А это моя любимая книжка. Я девушка из подвала, я прожила там лет шесть. Это двор, как государство в государстве, на ночь он закрывался на засов. Жило здесь 118 человек, в подвалах, а тех, кто жил на первом этаже мы считали буржуями и очень завидовали им.

Сейчас я завершаю работу над книгой «Кутузовский проспект, 9». Это там, где прошли мои школьные годы. Но я школу ненавидела, поэтому писать о ней не стала. Это было время, когда родители постоянно отсутствовали. И совсем недавно я нашла письма отца, адресованные его матери. Их я тоже включила в книгу. Для меня открылось нечто, о чем я раньше не знала. Например, Кабалевский рассказал отцу о желании сделать реквием, посвященный погибшим во Второй мировой войне. Я не знала, что это была его инициатива. Также я узнала, что отца как комсомольца отправили на Северный полюс, и он там жил какое-то время, как все, в палатке. А потом мама моя писала бабушке: «Вера Павловна, дорогая, если вы в Днепропетровске найдете шапку-треуху, обязательно купите. Робка отморозил уши, они у него теперь синие».

– Как вы отнеслись к книге Василия Аксенова «Таинственная страсть: роман о шестидесятниках» и фильму, который по ней был снят?

– Эту книгу наша семья заказала у Аксенова. Мама сказала: «Ты единственный, кто остался жив из шестидесятников, напиши правду. Напиши, как ты можешь». Он приезжал, советовался с мамой. Задавал вопросы, она отвечала, он записывал. Потом он принес рукопись, и мама чуть не умерла от горя. Из-за несправедливости. Наверное, Аксенов завидовал отцу, поэтому превратил его в героя, который был, если мягко сказать, крайне любвеобильным. Это какая-то глупость! Мама разочаровалась и махнула на это рукой. Но рукопись была опубликована сначала в журнале, а затем после серьезного сокращения вышла книга.

К фильму же стоит относиться как к художественному произведению, не имея в виду биографии Рождественского, Евтушенко, Ахмадулиной, Вознесенского. Это не документальный фильм. Никто из них не писал стихов, прохаживаясь за ручку. Они виделись довольно редко, да и относились друг к другу довольно скептически, хотя и не враждовали. Сама история не такая, как показано в фильме. Это просто красивый рассказ о шестидесятниках, который понравился мне тем, что после него был большой всплеск интереса к их творчеству – стали покупать книги, читать стихи. Это – главный результат.

Автор: Ирина Лазарева
Смотреть все статьи
Читайте также:
Квартира в Воронеже угодила в десятку самых дорогих в стране
Подробно
Фотограф: