Последние новости
Все новости
Пробки


#Общество

Адвокат Сергей Бородин: «Мы – циничные романтики»

Array ( [SHOW_COUNTER] => 759 [~SHOW_COUNTER] => 759 [PROPERTY_RUBRIC_NAME] => Общество [~PROPERTY_RUBRIC_NAME] => Общество [PROPERTY_RUBRIC_CODE] => obshchestvo [~PROPERTY_RUBRIC_CODE] => obshchestvo [ID] => 5384 [~ID] => 5384 [NAME] => Адвокат Сергей Бородин: «Мы – циничные романтики» [~NAME] => Адвокат Сергей Бородин: «Мы – циничные романтики» [IBLOCK_ID] => 1 [~IBLOCK_ID] => 1 [IBLOCK_SECTION_ID] => [~IBLOCK_SECTION_ID] => [DETAIL_TEXT] =>

В начале декабря одна из наиболее известных адвокатских контор Черноземья «Бородин и партнеры» отметила 25-летний юбилей. За четверть века юристы компании накопили огромный опыт – и в уголовной практике, и в экономических тяжбах. О том, нужно ли защитнику учитывать политическую ситуацию и достаточно ли справедливости в российских судах, корреспонденту «Горкома» рассказал основатель конторы Сергей Бородин.

Дружба или служба

- Сергей Владимирович, адвокатскую практику вы начинали в 1990 г. в Ольховатке – на тот момент вы были здесь единственным адвокатом, а прокуратуру представлял Николай Шишкин (ныне – прокурор Воронежской области). Не припоминают ли коллеги – или злопыхатели – это знакомство: дескать, что получаете какие-то бонусы?

- Дело в том, что мое отношение к Николаю Шишкину – тогдашнему райпрокурору и сегодняшнему главе надзорного ведомства в регионе – возникшее в то время, с годами только крепло. Он и тогда был очень опрятен в общении – и человеческом, и профессиональном, –результат по делу был для него важнее, чем сохранение с кем-то выгодных отношений. И для меня - тоже, поэтому мы до сих пор с ним в хороших отношениях, которые, однако, не помогают в работе ни мне, ни ему. У нас абсолютное «золотое сечение»: образно говоря, дружба дружбой, а служба службой.

- А были в вашей практике случаи, когда приходилось с человеком, с которым поддерживали приятельские отношения, выходить на противоборствующие позиции?

- Люди, с которыми у меня за время 25-летней практики складывались добрые отношения, иногда могли быть процессуальными оппонентами в делах, которые я вел. И не всегда по собственной воле – иногда это зависело от случая. А в принципе – таков рок нашей профессии, не исключено возникновение конфликта интересов или его угроза. Тогда надо понимать, как себя вести: отказываться от дела или нет. Мы всегда на чьей-то стороне, а баррикады часто меняются местами.

- В этой связи, каково воздействие на работу адвоката политической и экономической конъюнктур? Что превалирует?

- Адвокатская деятельность – это срез существующей экономической и политической ситуации. Конечно, благосостояние населения – то есть клиентов – влияет на благосостояние адвокатов, глупо это отрицать. С другой стороны, политическая обстановка влияет на адвокатскую мораль. Точнее, так: испортить ее невозможно – как-никак эта мораль складывалась сотнями лет, но создать для ее выражения позитивный или негативный фон политическая ситуация вполне может. Поэтому адвокаты вынуждены в своей практике воспринимать ее, как данность – но не прогибаться.

- А на ваш взгляд, в Воронеже или в Москве политическая ситуация благоприятствует адвокатской практике?

- Политическая ситуация в чистом виде мало отражается на деятельности адвокатов, потому что он - судебный представитель. Больше влияет другая ветвь власти – судебная. Поэтому атмосфера в ней – установившаяся или меняющаяся – сильнее бросает тень или поднимает солнце над адвокатской профессией. (Смеется.)

Честность или справедливость?

- Кстати, сейчас в Воронежском областном суде, можно сказать, период безвременья – Владимир Анисимов в статусе и.о., и на должность постоянного председателя суда пока никто не утвержден. Как вы считаете, эта ситуация сказывается на работе местных судов – скажем, тормозит их работу?

- На мой взгляд, некий элемент деморализации в судейском сообществе есть. Адвокаты не могут этого не видеть. А по поводу текущей работы: судейская система в любом случае – давно устоявшийся механизм. Просто проблемы, сложившиеся в воронежском судейском сообществе, приобрели экстраординарный характер, поэтому к такой «новой жизни» представители корпуса, наверное, оказались не совсем готовы.

- Почему?

- Вероятно, некая непроизвольная или надуманная иерархичность в их системе есть – методическая или командная, неважно, – а сейчас она пошатнулась. Мне кажется, что судья районного суда (или городского уровня), разбираясь в сложном с процессуальной точки зрения деле, может не получить ответа на вопрос, как ему прогнозировать в дальнейшем судьбу его процессуального решения.

- То есть непонятным остается вопрос, будут ли отменяться его вердикты или с ними согласятся?

- Конечно, мысль немного крамольная, но скажу так: с одной стороны, судьи у нас – независимые, подчиняются только закону и должны выносить решения, ни на кого не оглядываясь. Но с другой стороны, существует так называемая сложившаяся практика, наиболее часто принимаемые в сложных ситуациях алгоритмы решения. Есть особенности правосудия, как бы удивительно это ни звучало. По-разному судят, скажем, в Липецке, в Белгороде и в Воронеже.

- И где честнее?

- Это неправильный вопрос. Честность и правосудие – это критерии разного порядка. Правосудие не должно быть честным – оно должно быть законным и справедливым.

- Тогда перефразирую: а где судят справедливее?

- Сложно сказать, поскольку я не проводил «замеров». (Улыбается.) Наверное, сказать, где в России судят честнее, это назвать то место, где справедливость, наконец-то заметили. А у нас мест, где справедливость торжествует в полной мере, пока нет.

- Но «средняя температура по больнице» какая?

- Пожалуй, несправедливая. По крайней мере, что касается результатов судебной деятельности. Нельзя сказать, что правосудие само по себе несправедливое. У нас же как? Законы отличные, исполнители плохие. (Смеется.) Поэтому результаты судебной деятельности не удовлетворяют адвокатов – ни в части количества оправдательных приговоров, ни в части новейшей квалификации сложных экономических и уголовных дел. Например, возьмем постоянно совершенствующееся законодательство, регулирующее распространение информации в Интернете, – это новейшие изобретения российских нормотворцев, и на неподготовленной почве дают в обычной жизни такой чертополох, что диву даешься.

Обогнать страх

- Сергей Владимирович, вы упомянули оправдательные приговоры. На вашем счету – больше 15 таких вердиктов по громким и резонансным делам. Какое из них вы бы выделили для себя в первую очередь как самое запомнившееся?

- Сложно сказать. Все они настолько выстраданы, что отдать предпочтение одному – это как выделить какого-либо из своих детей.

- Но вы были защитником на разных стадиях разбирательств и у Александра Трубникова – на стадии следствия и у Микаилова – в суде. Но оба оправданы не были. А в свой «актив» вы эти дела заносите?

- Да, безусловно. Знаете, поскольку в уголовном деле главная задача адвоката – не навредить, я доволен тем, что в большинстве дел, где я выступал в качестве защитника, я не допустил самооговора у подзащитных. Зачастую следователи добиваются успеха на первых этапах расследования за счет того, что фигуранта застают врасплох. «Повесив» на него какое-нибудь кошмарное по тяжести обвинение и не допустив или помешав ему получить качественную юридическую консультацию опытного защитника, следствие получает признательные показания. Люди у нас на самом деле с перепугу могут наговорить на себя лишнего, лишь бы выйти из камеры.

- Неужели настолько силен страх?

- Да, это просто животный ужас. Особенно если арест или обвинение происходят внезапно. Понимаете, люди, которые избрали для себя криминальную стезю, привыкают к мысли, что их когда-нибудь арестуют. А обыватели, которым доводится услышать лязг тюремного засова за спиной, остаются наедине с собой. И тут оживают в голове все ужасы, которые показывают в фильмах – и про несправедливость системы, и что «посадят - не вылезешь». И тут приходит следователь и говорит: «Сейчас мы тебя выпустим, но для этого от тебя нужно одно – написать явку с повинной». И многие думают – никто ведь не поможет. Лет 500 этот способ работает.

- И люди до сих пор клюют?

- Конечно. А потом человек попадает в следственный механизм, шестеренки закручиваются, и оправдать бывает практически невозможно: признательные показания повторяются из постановления в постановление. И наша задача как адвокатов – успеть в первые часы или сутки, прошедшие после ареста, поговорить с клиентом: разъяснить ему право на защиту, презумпцию невиновности и рассказать об опасности идти на поводу у таких методов следствия. Это уже психологическая работа. Здесь твой подопечный либо верит тебе и проникается желанием побороться за свою невиновность, либо нет.

- Что же нужно для победы?

- Высокая степень профессиональной грамотности и убежденность в своей правоте. Когда ты веришь в то, что говоришь, то можешь ею увлечь и слушателя – будь то клиент, присяжный или судья.

Шахматы против эмоций

- Сергей Владимирович, вы начинали свою практику в самом начале 90-х, которые недаром называют «лихими». Можете ли вы вспомнить самое страшное событие того времени – для вас лично?

- Непростой вопрос… Знаете, у вашего коллеги Евгения Шкрыкина в книге «Банды Воронежа» рассказывается история разоблачения банды Матроса. Одной из его жертв стал Сеник Алавердян, – а он как раз был моим приятелем. Наше знакомство было давним: я как адвокат, переехавший в Воронеж, помогал коммерческим структурам, в одной из которых и работал Сеник. Не могу сказать, что мы были очень близки, но когда он погиб – человек, которого я знал, с которым я общался незадолго до его смерти… И потом вся эта жуткая картина с расстрелом – два автомата Калашникова, убийство возле дома, на глазах у его детей – это был реально гангстерский эпизод. И я понял, что эти 90-е на самом деле лихие, жуткие и затронули всех, хоть и в разной степени.

- Но в 2000-х вы сосредоточились в большей степени на экономических делах, хоть и не оставили полностью уголовную практику. Так что ближе для вашего сердца?

- Знаете, в уголовных делах выше степень эмоционального напряжения, требуется высокий эмоциональный интеллект – чтобы решать задачи быстро, реагировать на неожиданные угрозы в кратчайшие сроки. А в экономических спорах – арбитражных делах, структурировании сделок – больше аналитики и рациональности. Мне нравится все. Наверное, лучше быть специалистом более узкого профиля, но у меня получается в разных отраслях, так что я себя не ограничиваю рамками одного профиля.

Интеллект-код и юридический бутик

- Кстати, заметила у вас в шкафу множество маленьких бюстов известных деятелей разных эпох. Что это за коллекция и откуда она?

- Знаете, я начал в четыре года читать, поэтому все, что касается умных людей, мне интересно. (Смеется.) А вообще периодически посматриваешь туда – а это лучше, чем смотреть в гаджеты. К тому же это не простая коллекция. Я эти бюсты показываю тем, кто хочет у нас работать.

- Зачем?

- Просто мы предъявляем очень высокие требования к людям – это факт. Например, претенденты на работу секретарем в конторе пишут у нас диктант по русскому языку – проверяем грамотность. А второй этап – тест на знание этих персонажей. (Кивает на витрину с бюстами.) Ставим перед претендентом десять фигурок – если хотя бы половину человек знает, есть шанс, что он будет у нас работать. Знаете, у кого-то дресс-код, у кого-то фитнес-код, а у нас интеллект-код. Мы же с людьми работаем, и даже человек, встречающий клиента, наливающий чай и приглашающий в кабинет, должен быть по жизни личностью.

- А для юристов этот «код» действует?

- Для юристов требования еще более высокие. Серьезно. У нас 90% адвокатов – «краснодипломники». Как бы скептически к этому ни относились коллеги, считаю, что, если человек поступил на юрфак и получил красный диплом, его есть за что уважать. Красный диплом – это демонстрация возможностей мозга и здоровых амбиций, то есть человек по-хорошему мотивирован в этой жизни. А нам такие нужны.

- И часто удается пополнять кадры?

- Сложно сказать. Мы же не фабрика: чем больше заказов, тем больше у нас работает адвокатов. К тому же у нас здесь сложился свой микрокосмос, внутренняя атмосфера, в которой нам комфортно, поэтому привлечение в контору нового юриста бывает не так часто. Небольшая ротация, конечно, идет: появляются новые партнеры. Количественно мы растем экстенсивно, то есть медленно, но мы не стремимся к индустриальному подходу, у нас нет конвейера, чтобы шлепать исковые заявления. Понимаете, интенсифицировать работу адвоката почти невозможно. Скажем, компьютер помогает сэкономить время на поиск какого-то решения, электронная переписка ускоряет коммуникацию, но думать-то все равно надо головой. Можно вести одновременно несколько дел: у нас есть «бригадный» подряд, когда несколько адвокатов с помощниками одновременно работают над делом. Этим мы сильно отличаемся от коллег по профессии – и в области, и в России.

Этот подход – не то чтобы юридический бутик, скорее мы качественно делаем какие-то небольшие вещи, и это оправдывает себя. Уголовные дела есть и в Москве, и в Воронеже, и в Курске. Если один адвокат будет их вести, он разорвется. А с учетом взаимозаменяемости эта проблема спокойно решатся в рамках одной конторы. Но тут важно, как в космосе – чтобы люди длительное время были способны находиться в экстремальной обстановке бесконфликтно.

- Вы говорили, что любите концентрироваться на сложных правовых коллизиях, интересных с правовой точки зрения делах. На чем планируете сосредоточиться в дальнейшем – может быть, есть сферы, на которые пока не хватает времени или сил?

- Знаете, направлений много. Поскольку сама профессия живая и она меняется, находясь в ней, в се время реализуешь что-то новое. Поэтому – как повернет Россия, так повернет и адвокатура, и наша контора. Как изменится правотворчество, так и мы изменимся. У нас рутины точно нет.

- А с чем вообще для вас ассоциируется профессия адвоката?

- Недавно мне подарили картину с изображением канатоходца. Это очень хорошая аллегория – у нас должен быть здоровый баланс: и цинизм не утрачивать, потому что без этого нельзя с людьми, и с другой стороны, должны быть какие-то идеализация и романтика. Так что мы циничные романтики.

Фото из архива Сергея Бородина

[~DETAIL_TEXT] =>

В начале декабря одна из наиболее известных адвокатских контор Черноземья «Бородин и партнеры» отметила 25-летний юбилей. За четверть века юристы компании накопили огромный опыт – и в уголовной практике, и в экономических тяжбах. О том, нужно ли защитнику учитывать политическую ситуацию и достаточно ли справедливости в российских судах, корреспонденту «Горкома» рассказал основатель конторы Сергей Бородин.

Дружба или служба

- Сергей Владимирович, адвокатскую практику вы начинали в 1990 г. в Ольховатке – на тот момент вы были здесь единственным адвокатом, а прокуратуру представлял Николай Шишкин (ныне – прокурор Воронежской области). Не припоминают ли коллеги – или злопыхатели – это знакомство: дескать, что получаете какие-то бонусы?

- Дело в том, что мое отношение к Николаю Шишкину – тогдашнему райпрокурору и сегодняшнему главе надзорного ведомства в регионе – возникшее в то время, с годами только крепло. Он и тогда был очень опрятен в общении – и человеческом, и профессиональном, –результат по делу был для него важнее, чем сохранение с кем-то выгодных отношений. И для меня - тоже, поэтому мы до сих пор с ним в хороших отношениях, которые, однако, не помогают в работе ни мне, ни ему. У нас абсолютное «золотое сечение»: образно говоря, дружба дружбой, а служба службой.

- А были в вашей практике случаи, когда приходилось с человеком, с которым поддерживали приятельские отношения, выходить на противоборствующие позиции?

- Люди, с которыми у меня за время 25-летней практики складывались добрые отношения, иногда могли быть процессуальными оппонентами в делах, которые я вел. И не всегда по собственной воле – иногда это зависело от случая. А в принципе – таков рок нашей профессии, не исключено возникновение конфликта интересов или его угроза. Тогда надо понимать, как себя вести: отказываться от дела или нет. Мы всегда на чьей-то стороне, а баррикады часто меняются местами.

- В этой связи, каково воздействие на работу адвоката политической и экономической конъюнктур? Что превалирует?

- Адвокатская деятельность – это срез существующей экономической и политической ситуации. Конечно, благосостояние населения – то есть клиентов – влияет на благосостояние адвокатов, глупо это отрицать. С другой стороны, политическая обстановка влияет на адвокатскую мораль. Точнее, так: испортить ее невозможно – как-никак эта мораль складывалась сотнями лет, но создать для ее выражения позитивный или негативный фон политическая ситуация вполне может. Поэтому адвокаты вынуждены в своей практике воспринимать ее, как данность – но не прогибаться.

- А на ваш взгляд, в Воронеже или в Москве политическая ситуация благоприятствует адвокатской практике?

- Политическая ситуация в чистом виде мало отражается на деятельности адвокатов, потому что он - судебный представитель. Больше влияет другая ветвь власти – судебная. Поэтому атмосфера в ней – установившаяся или меняющаяся – сильнее бросает тень или поднимает солнце над адвокатской профессией. (Смеется.)

Честность или справедливость?

- Кстати, сейчас в Воронежском областном суде, можно сказать, период безвременья – Владимир Анисимов в статусе и.о., и на должность постоянного председателя суда пока никто не утвержден. Как вы считаете, эта ситуация сказывается на работе местных судов – скажем, тормозит их работу?

- На мой взгляд, некий элемент деморализации в судейском сообществе есть. Адвокаты не могут этого не видеть. А по поводу текущей работы: судейская система в любом случае – давно устоявшийся механизм. Просто проблемы, сложившиеся в воронежском судейском сообществе, приобрели экстраординарный характер, поэтому к такой «новой жизни» представители корпуса, наверное, оказались не совсем готовы.

- Почему?

- Вероятно, некая непроизвольная или надуманная иерархичность в их системе есть – методическая или командная, неважно, – а сейчас она пошатнулась. Мне кажется, что судья районного суда (или городского уровня), разбираясь в сложном с процессуальной точки зрения деле, может не получить ответа на вопрос, как ему прогнозировать в дальнейшем судьбу его процессуального решения.

- То есть непонятным остается вопрос, будут ли отменяться его вердикты или с ними согласятся?

- Конечно, мысль немного крамольная, но скажу так: с одной стороны, судьи у нас – независимые, подчиняются только закону и должны выносить решения, ни на кого не оглядываясь. Но с другой стороны, существует так называемая сложившаяся практика, наиболее часто принимаемые в сложных ситуациях алгоритмы решения. Есть особенности правосудия, как бы удивительно это ни звучало. По-разному судят, скажем, в Липецке, в Белгороде и в Воронеже.

- И где честнее?

- Это неправильный вопрос. Честность и правосудие – это критерии разного порядка. Правосудие не должно быть честным – оно должно быть законным и справедливым.

- Тогда перефразирую: а где судят справедливее?

- Сложно сказать, поскольку я не проводил «замеров». (Улыбается.) Наверное, сказать, где в России судят честнее, это назвать то место, где справедливость, наконец-то заметили. А у нас мест, где справедливость торжествует в полной мере, пока нет.

- Но «средняя температура по больнице» какая?

- Пожалуй, несправедливая. По крайней мере, что касается результатов судебной деятельности. Нельзя сказать, что правосудие само по себе несправедливое. У нас же как? Законы отличные, исполнители плохие. (Смеется.) Поэтому результаты судебной деятельности не удовлетворяют адвокатов – ни в части количества оправдательных приговоров, ни в части новейшей квалификации сложных экономических и уголовных дел. Например, возьмем постоянно совершенствующееся законодательство, регулирующее распространение информации в Интернете, – это новейшие изобретения российских нормотворцев, и на неподготовленной почве дают в обычной жизни такой чертополох, что диву даешься.

Обогнать страх

- Сергей Владимирович, вы упомянули оправдательные приговоры. На вашем счету – больше 15 таких вердиктов по громким и резонансным делам. Какое из них вы бы выделили для себя в первую очередь как самое запомнившееся?

- Сложно сказать. Все они настолько выстраданы, что отдать предпочтение одному – это как выделить какого-либо из своих детей.

- Но вы были защитником на разных стадиях разбирательств и у Александра Трубникова – на стадии следствия и у Микаилова – в суде. Но оба оправданы не были. А в свой «актив» вы эти дела заносите?

- Да, безусловно. Знаете, поскольку в уголовном деле главная задача адвоката – не навредить, я доволен тем, что в большинстве дел, где я выступал в качестве защитника, я не допустил самооговора у подзащитных. Зачастую следователи добиваются успеха на первых этапах расследования за счет того, что фигуранта застают врасплох. «Повесив» на него какое-нибудь кошмарное по тяжести обвинение и не допустив или помешав ему получить качественную юридическую консультацию опытного защитника, следствие получает признательные показания. Люди у нас на самом деле с перепугу могут наговорить на себя лишнего, лишь бы выйти из камеры.

- Неужели настолько силен страх?

- Да, это просто животный ужас. Особенно если арест или обвинение происходят внезапно. Понимаете, люди, которые избрали для себя криминальную стезю, привыкают к мысли, что их когда-нибудь арестуют. А обыватели, которым доводится услышать лязг тюремного засова за спиной, остаются наедине с собой. И тут оживают в голове все ужасы, которые показывают в фильмах – и про несправедливость системы, и что «посадят - не вылезешь». И тут приходит следователь и говорит: «Сейчас мы тебя выпустим, но для этого от тебя нужно одно – написать явку с повинной». И многие думают – никто ведь не поможет. Лет 500 этот способ работает.

- И люди до сих пор клюют?

- Конечно. А потом человек попадает в следственный механизм, шестеренки закручиваются, и оправдать бывает практически невозможно: признательные показания повторяются из постановления в постановление. И наша задача как адвокатов – успеть в первые часы или сутки, прошедшие после ареста, поговорить с клиентом: разъяснить ему право на защиту, презумпцию невиновности и рассказать об опасности идти на поводу у таких методов следствия. Это уже психологическая работа. Здесь твой подопечный либо верит тебе и проникается желанием побороться за свою невиновность, либо нет.

- Что же нужно для победы?

- Высокая степень профессиональной грамотности и убежденность в своей правоте. Когда ты веришь в то, что говоришь, то можешь ею увлечь и слушателя – будь то клиент, присяжный или судья.

Шахматы против эмоций

- Сергей Владимирович, вы начинали свою практику в самом начале 90-х, которые недаром называют «лихими». Можете ли вы вспомнить самое страшное событие того времени – для вас лично?

- Непростой вопрос… Знаете, у вашего коллеги Евгения Шкрыкина в книге «Банды Воронежа» рассказывается история разоблачения банды Матроса. Одной из его жертв стал Сеник Алавердян, – а он как раз был моим приятелем. Наше знакомство было давним: я как адвокат, переехавший в Воронеж, помогал коммерческим структурам, в одной из которых и работал Сеник. Не могу сказать, что мы были очень близки, но когда он погиб – человек, которого я знал, с которым я общался незадолго до его смерти… И потом вся эта жуткая картина с расстрелом – два автомата Калашникова, убийство возле дома, на глазах у его детей – это был реально гангстерский эпизод. И я понял, что эти 90-е на самом деле лихие, жуткие и затронули всех, хоть и в разной степени.

- Но в 2000-х вы сосредоточились в большей степени на экономических делах, хоть и не оставили полностью уголовную практику. Так что ближе для вашего сердца?

- Знаете, в уголовных делах выше степень эмоционального напряжения, требуется высокий эмоциональный интеллект – чтобы решать задачи быстро, реагировать на неожиданные угрозы в кратчайшие сроки. А в экономических спорах – арбитражных делах, структурировании сделок – больше аналитики и рациональности. Мне нравится все. Наверное, лучше быть специалистом более узкого профиля, но у меня получается в разных отраслях, так что я себя не ограничиваю рамками одного профиля.

Интеллект-код и юридический бутик

- Кстати, заметила у вас в шкафу множество маленьких бюстов известных деятелей разных эпох. Что это за коллекция и откуда она?

- Знаете, я начал в четыре года читать, поэтому все, что касается умных людей, мне интересно. (Смеется.) А вообще периодически посматриваешь туда – а это лучше, чем смотреть в гаджеты. К тому же это не простая коллекция. Я эти бюсты показываю тем, кто хочет у нас работать.

- Зачем?

- Просто мы предъявляем очень высокие требования к людям – это факт. Например, претенденты на работу секретарем в конторе пишут у нас диктант по русскому языку – проверяем грамотность. А второй этап – тест на знание этих персонажей. (Кивает на витрину с бюстами.) Ставим перед претендентом десять фигурок – если хотя бы половину человек знает, есть шанс, что он будет у нас работать. Знаете, у кого-то дресс-код, у кого-то фитнес-код, а у нас интеллект-код. Мы же с людьми работаем, и даже человек, встречающий клиента, наливающий чай и приглашающий в кабинет, должен быть по жизни личностью.

- А для юристов этот «код» действует?

- Для юристов требования еще более высокие. Серьезно. У нас 90% адвокатов – «краснодипломники». Как бы скептически к этому ни относились коллеги, считаю, что, если человек поступил на юрфак и получил красный диплом, его есть за что уважать. Красный диплом – это демонстрация возможностей мозга и здоровых амбиций, то есть человек по-хорошему мотивирован в этой жизни. А нам такие нужны.

- И часто удается пополнять кадры?

- Сложно сказать. Мы же не фабрика: чем больше заказов, тем больше у нас работает адвокатов. К тому же у нас здесь сложился свой микрокосмос, внутренняя атмосфера, в которой нам комфортно, поэтому привлечение в контору нового юриста бывает не так часто. Небольшая ротация, конечно, идет: появляются новые партнеры. Количественно мы растем экстенсивно, то есть медленно, но мы не стремимся к индустриальному подходу, у нас нет конвейера, чтобы шлепать исковые заявления. Понимаете, интенсифицировать работу адвоката почти невозможно. Скажем, компьютер помогает сэкономить время на поиск какого-то решения, электронная переписка ускоряет коммуникацию, но думать-то все равно надо головой. Можно вести одновременно несколько дел: у нас есть «бригадный» подряд, когда несколько адвокатов с помощниками одновременно работают над делом. Этим мы сильно отличаемся от коллег по профессии – и в области, и в России.

Этот подход – не то чтобы юридический бутик, скорее мы качественно делаем какие-то небольшие вещи, и это оправдывает себя. Уголовные дела есть и в Москве, и в Воронеже, и в Курске. Если один адвокат будет их вести, он разорвется. А с учетом взаимозаменяемости эта проблема спокойно решатся в рамках одной конторы. Но тут важно, как в космосе – чтобы люди длительное время были способны находиться в экстремальной обстановке бесконфликтно.

- Вы говорили, что любите концентрироваться на сложных правовых коллизиях, интересных с правовой точки зрения делах. На чем планируете сосредоточиться в дальнейшем – может быть, есть сферы, на которые пока не хватает времени или сил?

- Знаете, направлений много. Поскольку сама профессия живая и она меняется, находясь в ней, в се время реализуешь что-то новое. Поэтому – как повернет Россия, так повернет и адвокатура, и наша контора. Как изменится правотворчество, так и мы изменимся. У нас рутины точно нет.

- А с чем вообще для вас ассоциируется профессия адвоката?

- Недавно мне подарили картину с изображением канатоходца. Это очень хорошая аллегория – у нас должен быть здоровый баланс: и цинизм не утрачивать, потому что без этого нельзя с людьми, и с другой стороны, должны быть какие-то идеализация и романтика. Так что мы циничные романтики.

Фото из архива Сергея Бородина

[DETAIL_TEXT_TYPE] => html [~DETAIL_TEXT_TYPE] => html [PREVIEW_TEXT] =>

В начале декабря одна из наиболее известных адвокатских контор Черноземья «Бородин и партнеры» отметила 25-летний юбилей.

[~PREVIEW_TEXT] =>

В начале декабря одна из наиболее известных адвокатских контор Черноземья «Бородин и партнеры» отметила 25-летний юбилей.

[PREVIEW_TEXT_TYPE] => html [~PREVIEW_TEXT_TYPE] => html [DETAIL_PICTURE] => Array ( [ID] => 13113 [TIMESTAMP_X] => 23.12.2016 14:09:07 [MODULE_ID] => iblock [HEIGHT] => 653 [WIDTH] => 600 [FILE_SIZE] => 231916 [CONTENT_TYPE] => image/jpeg [SUBDIR] => iblock/d7c [FILE_NAME] => d7cc404df93376185b98720283e0e968.jpg [ORIGINAL_NAME] => 9c9e58d08be8a8e8f8c6f9e3a62c65f2.jpg [DESCRIPTION] => [HANDLER_ID] => [EXTERNAL_ID] => 628379641aa587537a780fcd5584b8e4 [~src] => [SRC] => /upload/iblock/d7c/d7cc404df93376185b98720283e0e968.jpg [UNSAFE_SRC] => /upload/iblock/d7c/d7cc404df93376185b98720283e0e968.jpg [SAFE_SRC] => /upload/iblock/d7c/d7cc404df93376185b98720283e0e968.jpg [ALT] => Адвокат Сергей Бородин: «Мы – циничные романтики» [TITLE] => Адвокат Сергей Бородин: «Мы – циничные романтики» ) [~DETAIL_PICTURE] => 13113 [TIMESTAMP_X] => 23.12.2016 18:42:46 [~TIMESTAMP_X] => 23.12.2016 18:42:46 [ACTIVE_FROM] => 23.12.2016 14:04:00 [~ACTIVE_FROM] => 23.12.2016 14:04:00 [LIST_PAGE_URL] => /content/ [~LIST_PAGE_URL] => /content/ [DETAIL_PAGE_URL] => /content/advokat-sergey-borodin-my-tsinichnye-romantiki/ [~DETAIL_PAGE_URL] => /content/advokat-sergey-borodin-my-tsinichnye-romantiki/ [LANG_DIR] => /site_rx/ [~LANG_DIR] => /site_rx/ [CODE] => advokat-sergey-borodin-my-tsinichnye-romantiki [~CODE] => advokat-sergey-borodin-my-tsinichnye-romantiki [EXTERNAL_ID] => 5384 [~EXTERNAL_ID] => 5384 [IBLOCK_TYPE_ID] => content [~IBLOCK_TYPE_ID] => content [IBLOCK_CODE] => [~IBLOCK_CODE] => [IBLOCK_EXTERNAL_ID] => [~IBLOCK_EXTERNAL_ID] => [LID] => rx [~LID] => rx [NAV_RESULT] => [DISPLAY_ACTIVE_FROM] => 23.12.2016, 14:04 [IPROPERTY_VALUES] => Array ( ) [FIELDS] => Array ( [SHOW_COUNTER] => 759 ) [PROPERTIES] => Array ( [IN_MAIN] => Array ( [ID] => 1 [TIMESTAMP_X] => 2015-12-10 13:15:12 [IBLOCK_ID] => 1 [NAME] => Отображать в разделе "Главное" [ACTIVE] => Y [SORT] => 500 [CODE] => IN_MAIN [DEFAULT_VALUE] => [PROPERTY_TYPE] => L [ROW_COUNT] => 1 [COL_COUNT] => 30 [LIST_TYPE] => C [MULTIPLE] => N [XML_ID] => [FILE_TYPE] => [MULTIPLE_CNT] => 5 [TMP_ID] => [LINK_IBLOCK_ID] => 0 [WITH_DESCRIPTION] => N [SEARCHABLE] => N [FILTRABLE] => N [IS_REQUIRED] => N [VERSION] => 1 [USER_TYPE] => [USER_TYPE_SETTINGS] => [HINT] => [PROPERTY_VALUE_ID] => [VALUE] => [DESCRIPTION] => [VALUE_ENUM] => [VALUE_XML_ID] => [VALUE_SORT] => [VALUE_ENUM_ID] => [~VALUE] => [~DESCRIPTION] => [~NAME] => Отображать в разделе "Главное" [~DEFAULT_VALUE] => ) [SHOW_COUNT] => Array ( [ID] => 2 [TIMESTAMP_X] => 2015-12-14 17:39:03 [IBLOCK_ID] => 1 [NAME] => Количество просмотров [ACTIVE] => Y [SORT] => 500 [CODE] => SHOW_COUNT [DEFAULT_VALUE] => 0 [PROPERTY_TYPE] => N [ROW_COUNT] => 1 [COL_COUNT] => 30 [LIST_TYPE] => L [MULTIPLE] => N [XML_ID] => [FILE_TYPE] => [MULTIPLE_CNT] => 5 [TMP_ID] => [LINK_IBLOCK_ID] => 0 [WITH_DESCRIPTION] => N [SEARCHABLE] => N [FILTRABLE] => N [IS_REQUIRED] => N [VERSION] => 1 [USER_TYPE] => [USER_TYPE_SETTINGS] => [HINT] => [PROPERTY_VALUE_ID] => 38505 [VALUE] => 0 [DESCRIPTION] => [VALUE_ENUM] => [VALUE_XML_ID] => [VALUE_SORT] => [~VALUE] => 0 [~DESCRIPTION] => [~NAME] => Количество просмотров [~DEFAULT_VALUE] => 0 ) [AUTHOR] => Array ( [ID] => 3 [TIMESTAMP_X] => 2016-07-05 11:39:33 [IBLOCK_ID] => 1 [NAME] => Авторы [ACTIVE] => Y [SORT] => 500 [CODE] => AUTHOR [DEFAULT_VALUE] => [PROPERTY_TYPE] => E [ROW_COUNT] => 1 [COL_COUNT] => 30 [LIST_TYPE] => L [MULTIPLE] => Y [XML_ID] => [FILE_TYPE] => [MULTIPLE_CNT] => 5 [TMP_ID] => [LINK_IBLOCK_ID] => 4 [WITH_DESCRIPTION] => N [SEARCHABLE] => N [FILTRABLE] => N [IS_REQUIRED] => N [VERSION] => 1 [USER_TYPE] => EList [USER_TYPE_SETTINGS] => Array ( [size] => 1 [width] => 0 [group] => N [multiple] => N ) [HINT] => [PROPERTY_VALUE_ID] => Array ( [0] => 38506 ) [VALUE] => Array ( [0] => 167 ) [DESCRIPTION] => Array ( [0] => ) [VALUE_ENUM] => [VALUE_XML_ID] => [VALUE_SORT] => [~VALUE] => Array ( [0] => 167 ) [~DESCRIPTION] => Array ( [0] => ) [~NAME] => Авторы [~DEFAULT_VALUE] => ) [RUBRIC] => Array ( [ID] => 4 [TIMESTAMP_X] => 2015-12-10 17:49:41 [IBLOCK_ID] => 1 [NAME] => Рубрики [ACTIVE] => Y [SORT] => 500 [CODE] => RUBRIC [DEFAULT_VALUE] => [PROPERTY_TYPE] => E [ROW_COUNT] => 1 [COL_COUNT] => 30 [LIST_TYPE] => L [MULTIPLE] => Y [XML_ID] => [FILE_TYPE] => [MULTIPLE_CNT] => 5 [TMP_ID] => [LINK_IBLOCK_ID] => 5 [WITH_DESCRIPTION] => N [SEARCHABLE] => N [FILTRABLE] => N [IS_REQUIRED] => N [VERSION] => 1 [USER_TYPE] => EAutocomplete [USER_TYPE_SETTINGS] => Array ( [VIEW] => E [SHOW_ADD] => N [MAX_WIDTH] => 0 [MIN_HEIGHT] => 24 [MAX_HEIGHT] => 1000 [BAN_SYM] => ,; [REP_SYM] => [OTHER_REP_SYM] => [IBLOCK_MESS] => N ) [HINT] => [PROPERTY_VALUE_ID] => Array ( [0] => 38547 ) [VALUE] => Array ( [0] => 49 ) [DESCRIPTION] => Array ( [0] => ) [VALUE_ENUM] => [VALUE_XML_ID] => [VALUE_SORT] => [~VALUE] => Array ( [0] => 49 ) [~DESCRIPTION] => Array ( [0] => ) [~NAME] => Рубрики [~DEFAULT_VALUE] => ) [GENRE] => Array ( [ID] => 5 [TIMESTAMP_X] => 2015-12-10 17:49:41 [IBLOCK_ID] => 1 [NAME] => Жанры [ACTIVE] => Y [SORT] => 500 [CODE] => GENRE [DEFAULT_VALUE] => [PROPERTY_TYPE] => E [ROW_COUNT] => 1 [COL_COUNT] => 30 [LIST_TYPE] => L [MULTIPLE] => Y [XML_ID] => [FILE_TYPE] => [MULTIPLE_CNT] => 5 [TMP_ID] => [LINK_IBLOCK_ID] => 6 [WITH_DESCRIPTION] => N [SEARCHABLE] => N [FILTRABLE] => N [IS_REQUIRED] => N [VERSION] => 1 [USER_TYPE] => EAutocomplete [USER_TYPE_SETTINGS] => Array ( [VIEW] => E [SHOW_ADD] => N [MAX_WIDTH] => 0 [MIN_HEIGHT] => 24 [MAX_HEIGHT] => 1000 [BAN_SYM] => ,; [REP_SYM] => [OTHER_REP_SYM] => [IBLOCK_MESS] => N ) [HINT] => [PROPERTY_VALUE_ID] => [VALUE] => [DESCRIPTION] => [VALUE_ENUM] => [VALUE_XML_ID] => [VALUE_SORT] => [~VALUE] => [~DESCRIPTION] => [~NAME] => Жанры [~DEFAULT_VALUE] => ) [COLUMNISTIC] => Array ( [ID] => 11 [TIMESTAMP_X] => 2015-12-14 17:37:41 [IBLOCK_ID] => 1 [NAME] => Является колумнистикой [ACTIVE] => Y [SORT] => 500 [CODE] => COLUMNISTIC [DEFAULT_VALUE] => [PROPERTY_TYPE] => L [ROW_COUNT] => 1 [COL_COUNT] => 30 [LIST_TYPE] => C [MULTIPLE] => N [XML_ID] => [FILE_TYPE] => [MULTIPLE_CNT] => 5 [TMP_ID] => [LINK_IBLOCK_ID] => 0 [WITH_DESCRIPTION] => N [SEARCHABLE] => N [FILTRABLE] => N [IS_REQUIRED] => N [VERSION] => 1 [USER_TYPE] => [USER_TYPE_SETTINGS] => [HINT] => [PROPERTY_VALUE_ID] => [VALUE] => [DESCRIPTION] => [VALUE_ENUM] => [VALUE_XML_ID] => [VALUE_SORT] => [VALUE_ENUM_ID] => [~VALUE] => [~DESCRIPTION] => [~NAME] => Является колумнистикой [~DEFAULT_VALUE] => ) [BY_CITY_HALL] => Array ( [ID] => 12 [TIMESTAMP_X] => 2015-12-16 15:44:10 [IBLOCK_ID] => 1 [NAME] => Является материалом мэрии [ACTIVE] => Y [SORT] => 500 [CODE] => BY_CITY_HALL [DEFAULT_VALUE] => [PROPERTY_TYPE] => L [ROW_COUNT] => 1 [COL_COUNT] => 30 [LIST_TYPE] => C [MULTIPLE] => N [XML_ID] => [FILE_TYPE] => [MULTIPLE_CNT] => 5 [TMP_ID] => [LINK_IBLOCK_ID] => 0 [WITH_DESCRIPTION] => N [SEARCHABLE] => N [FILTRABLE] => N [IS_REQUIRED] => N [VERSION] => 1 [USER_TYPE] => [USER_TYPE_SETTINGS] => [HINT] => [PROPERTY_VALUE_ID] => [VALUE] => [DESCRIPTION] => [VALUE_ENUM] => [VALUE_XML_ID] => [VALUE_SORT] => [VALUE_ENUM_ID] => [~VALUE] => [~DESCRIPTION] => [~NAME] => Является материалом мэрии [~DEFAULT_VALUE] => ) [BIG_INTERVIEW] => Array ( [ID] => 14 [TIMESTAMP_X] => 2015-12-18 17:22:53 [IBLOCK_ID] => 1 [NAME] => Является "Большим интервью" [ACTIVE] => Y [SORT] => 500 [CODE] => BIG_INTERVIEW [DEFAULT_VALUE] => [PROPERTY_TYPE] => L [ROW_COUNT] => 1 [COL_COUNT] => 30 [LIST_TYPE] => C [MULTIPLE] => N [XML_ID] => [FILE_TYPE] => [MULTIPLE_CNT] => 5 [TMP_ID] => [LINK_IBLOCK_ID] => 0 [WITH_DESCRIPTION] => N [SEARCHABLE] => N [FILTRABLE] => N [IS_REQUIRED] => N [VERSION] => 1 [USER_TYPE] => [USER_TYPE_SETTINGS] => [HINT] => [PROPERTY_VALUE_ID] => 38548 [VALUE] => Y [DESCRIPTION] => [VALUE_ENUM] => Y [VALUE_XML_ID] => f54dd0f7c2de7e99420ac7bd060265c5 [VALUE_SORT] => 500 [VALUE_ENUM_ID] => 9 [~VALUE] => Y [~DESCRIPTION] => [~NAME] => Является "Большим интервью" [~DEFAULT_VALUE] => ) [SECURE_IN_MAIN] => Array ( [ID] => 23 [TIMESTAMP_X] => 2016-04-13 12:49:30 [IBLOCK_ID] => 1 [NAME] => Закрепить в разделе "Главное" [ACTIVE] => Y [SORT] => 500 [CODE] => SECURE_IN_MAIN [DEFAULT_VALUE] => [PROPERTY_TYPE] => L [ROW_COUNT] => 1 [COL_COUNT] => 30 [LIST_TYPE] => C [MULTIPLE] => N [XML_ID] => [FILE_TYPE] => [MULTIPLE_CNT] => 5 [TMP_ID] => [LINK_IBLOCK_ID] => 0 [WITH_DESCRIPTION] => N [SEARCHABLE] => N [FILTRABLE] => N [IS_REQUIRED] => N [VERSION] => 1 [USER_TYPE] => [USER_TYPE_SETTINGS] => [HINT] => [PROPERTY_VALUE_ID] => [VALUE] => [DESCRIPTION] => [VALUE_ENUM] => [VALUE_XML_ID] => [VALUE_SORT] => [VALUE_ENUM_ID] => [~VALUE] => [~DESCRIPTION] => [~NAME] => Закрепить в разделе "Главное" [~DEFAULT_VALUE] => ) [V_LENTE] => Array ( [ID] => 24 [TIMESTAMP_X] => 2016-06-21 12:33:34 [IBLOCK_ID] => 1 [NAME] => Не отображать в ленте новостей [ACTIVE] => Y [SORT] => 500 [CODE] => V_LENTE [DEFAULT_VALUE] => [PROPERTY_TYPE] => L [ROW_COUNT] => 1 [COL_COUNT] => 30 [LIST_TYPE] => C [MULTIPLE] => N [XML_ID] => [FILE_TYPE] => [MULTIPLE_CNT] => 5 [TMP_ID] => [LINK_IBLOCK_ID] => 0 [WITH_DESCRIPTION] => N [SEARCHABLE] => N [FILTRABLE] => N [IS_REQUIRED] => N [VERSION] => 1 [USER_TYPE] => [USER_TYPE_SETTINGS] => [HINT] => [PROPERTY_VALUE_ID] => [VALUE] => [DESCRIPTION] => [VALUE_ENUM] => [VALUE_XML_ID] => [VALUE_SORT] => [VALUE_ENUM_ID] => [~VALUE] => [~DESCRIPTION] => [~NAME] => Не отображать в ленте новостей [~DEFAULT_VALUE] => ) [PHOTOGRAPHER] => Array ( [ID] => 31 [TIMESTAMP_X] => 2016-07-05 15:26:25 [IBLOCK_ID] => 1 [NAME] => Фотографы [ACTIVE] => Y [SORT] => 500 [CODE] => PHOTOGRAPHER [DEFAULT_VALUE] => [PROPERTY_TYPE] => E [ROW_COUNT] => 1 [COL_COUNT] => 30 [LIST_TYPE] => L [MULTIPLE] => Y [XML_ID] => [FILE_TYPE] => [MULTIPLE_CNT] => 5 [TMP_ID] => [LINK_IBLOCK_ID] => 4 [WITH_DESCRIPTION] => N [SEARCHABLE] => N [FILTRABLE] => N [IS_REQUIRED] => N [VERSION] => 1 [USER_TYPE] => EList [USER_TYPE_SETTINGS] => Array ( [size] => 1 [width] => 0 [group] => N [multiple] => N ) [HINT] => [PROPERTY_VALUE_ID] => [VALUE] => [DESCRIPTION] => [VALUE_ENUM] => [VALUE_XML_ID] => [VALUE_SORT] => [~VALUE] => [~DESCRIPTION] => [~NAME] => Фотографы [~DEFAULT_VALUE] => ) [VAHNO] => Array ( [ID] => 41 [TIMESTAMP_X] => 2017-09-22 15:16:49 [IBLOCK_ID] => 1 [NAME] => Является важной новостью? [ACTIVE] => Y [SORT] => 500 [CODE] => VAHNO [DEFAULT_VALUE] => [PROPERTY_TYPE] => S [ROW_COUNT] => 1 [COL_COUNT] => 30 [LIST_TYPE] => L [MULTIPLE] => N [XML_ID] => [FILE_TYPE] => [MULTIPLE_CNT] => 5 [TMP_ID] => [LINK_IBLOCK_ID] => 0 [WITH_DESCRIPTION] => N [SEARCHABLE] => N [FILTRABLE] => N [IS_REQUIRED] => N [VERSION] => 1 [USER_TYPE] => [USER_TYPE_SETTINGS] => [HINT] => [PROPERTY_VALUE_ID] => [VALUE] => [DESCRIPTION] => [VALUE_ENUM] => [VALUE_XML_ID] => [VALUE_SORT] => [~VALUE] => [~DESCRIPTION] => [~NAME] => Является важной новостью? [~DEFAULT_VALUE] => ) [RECLAMA] => Array ( [ID] => 42 [TIMESTAMP_X] => 2017-09-26 19:20:40 [IBLOCK_ID] => 1 [NAME] => Рекламировать новость? [ACTIVE] => Y [SORT] => 500 [CODE] => RECLAMA [DEFAULT_VALUE] => [PROPERTY_TYPE] => L [ROW_COUNT] => 1 [COL_COUNT] => 30 [LIST_TYPE] => L [MULTIPLE] => N [XML_ID] => [FILE_TYPE] => [MULTIPLE_CNT] => 5 [TMP_ID] => [LINK_IBLOCK_ID] => 0 [WITH_DESCRIPTION] => N [SEARCHABLE] => N [FILTRABLE] => N [IS_REQUIRED] => N [VERSION] => 1 [USER_TYPE] => [USER_TYPE_SETTINGS] => [HINT] => [PROPERTY_VALUE_ID] => [VALUE] => [DESCRIPTION] => [VALUE_ENUM] => [VALUE_XML_ID] => [VALUE_SORT] => [VALUE_ENUM_ID] => [~VALUE] => [~DESCRIPTION] => [~NAME] => Рекламировать новость? [~DEFAULT_VALUE] => ) [MORE_PHOTO] => Array ( [ID] => 43 [TIMESTAMP_X] => 2017-09-27 12:12:15 [IBLOCK_ID] => 1 [NAME] => Фотографии [ACTIVE] => Y [SORT] => 500 [CODE] => MORE_PHOTO [DEFAULT_VALUE] => [PROPERTY_TYPE] => F [ROW_COUNT] => 1 [COL_COUNT] => 30 [LIST_TYPE] => L [MULTIPLE] => Y [XML_ID] => [FILE_TYPE] => jpg [MULTIPLE_CNT] => 5 [TMP_ID] => [LINK_IBLOCK_ID] => 0 [WITH_DESCRIPTION] => N [SEARCHABLE] => N [FILTRABLE] => N [IS_REQUIRED] => N [VERSION] => 1 [USER_TYPE] => [USER_TYPE_SETTINGS] => [HINT] => фото галерея для новости [PROPERTY_VALUE_ID] => [VALUE] => [DESCRIPTION] => [VALUE_ENUM] => [VALUE_XML_ID] => [VALUE_SORT] => [~VALUE] => [~DESCRIPTION] => [~NAME] => Фотографии [~DEFAULT_VALUE] => ) ) [DISPLAY_PROPERTIES] => Array ( [AUTHOR] => Array ( [ID] => 3 [TIMESTAMP_X] => 2016-07-05 11:39:33 [IBLOCK_ID] => 1 [NAME] => Авторы [ACTIVE] => Y [SORT] => 500 [CODE] => AUTHOR [DEFAULT_VALUE] => [PROPERTY_TYPE] => E [ROW_COUNT] => 1 [COL_COUNT] => 30 [LIST_TYPE] => L [MULTIPLE] => Y [XML_ID] => [FILE_TYPE] => [MULTIPLE_CNT] => 5 [TMP_ID] => [LINK_IBLOCK_ID] => 4 [WITH_DESCRIPTION] => N [SEARCHABLE] => N [FILTRABLE] => N [IS_REQUIRED] => N [VERSION] => 1 [USER_TYPE] => EList [USER_TYPE_SETTINGS] => Array ( [size] => 1 [width] => 0 [group] => N [multiple] => N ) [HINT] => [PROPERTY_VALUE_ID] => Array ( [0] => 38506 ) [VALUE] => Array ( [0] => 167 ) [DESCRIPTION] => Array ( [0] => ) [VALUE_ENUM] => [VALUE_XML_ID] => [VALUE_SORT] => [~VALUE] => Array ( [0] => 167 ) [~DESCRIPTION] => Array ( [0] => ) [~NAME] => Авторы [~DEFAULT_VALUE] => [DISPLAY_VALUE] => Татьяна Омельченко [LINK_ELEMENT_VALUE] => ) ) [IBLOCK] => Array ( [ID] => 1 [~ID] => 1 [TIMESTAMP_X] => 01.11.2017 15:44:14 [~TIMESTAMP_X] => 01.11.2017 15:44:14 [IBLOCK_TYPE_ID] => content [~IBLOCK_TYPE_ID] => content [LID] => rx [~LID] => rx [CODE] => [~CODE] => [NAME] => Материалы [~NAME] => Материалы [ACTIVE] => Y [~ACTIVE] => Y [SORT] => 500 [~SORT] => 500 [LIST_PAGE_URL] => /content/ [~LIST_PAGE_URL] => /content/ [DETAIL_PAGE_URL] => #SITE_DIR#/content/#ELEMENT_CODE#/ [~DETAIL_PAGE_URL] => #SITE_DIR#/content/#ELEMENT_CODE#/ [SECTION_PAGE_URL] => #SITE_DIR#/content/ [~SECTION_PAGE_URL] => #SITE_DIR#/content/ [CANONICAL_PAGE_URL] => [~CANONICAL_PAGE_URL] => [PICTURE] => [~PICTURE] => [DESCRIPTION] => [~DESCRIPTION] => [DESCRIPTION_TYPE] => html [~DESCRIPTION_TYPE] => html [RSS_TTL] => 24 [~RSS_TTL] => 24 [RSS_ACTIVE] => Y [~RSS_ACTIVE] => Y [RSS_FILE_ACTIVE] => N [~RSS_FILE_ACTIVE] => N [RSS_FILE_LIMIT] => 0 [~RSS_FILE_LIMIT] => 0 [RSS_FILE_DAYS] => 0 [~RSS_FILE_DAYS] => 0 [RSS_YANDEX_ACTIVE] => N [~RSS_YANDEX_ACTIVE] => N [XML_ID] => [~XML_ID] => [TMP_ID] => 4cf680efb79bd555444e2d593c905dc2 [~TMP_ID] => 4cf680efb79bd555444e2d593c905dc2 [INDEX_ELEMENT] => Y [~INDEX_ELEMENT] => Y [INDEX_SECTION] => Y [~INDEX_SECTION] => Y [WORKFLOW] => N [~WORKFLOW] => N [BIZPROC] => N [~BIZPROC] => N [SECTION_CHOOSER] => L [~SECTION_CHOOSER] => L [LIST_MODE] => S [~LIST_MODE] => S [RIGHTS_MODE] => S [~RIGHTS_MODE] => S [SECTION_PROPERTY] => N [~SECTION_PROPERTY] => N [PROPERTY_INDEX] => N [~PROPERTY_INDEX] => N [VERSION] => 1 [~VERSION] => 1 [LAST_CONV_ELEMENT] => 0 [~LAST_CONV_ELEMENT] => 0 [SOCNET_GROUP_ID] => [~SOCNET_GROUP_ID] => [EDIT_FILE_BEFORE] => [~EDIT_FILE_BEFORE] => [EDIT_FILE_AFTER] => [~EDIT_FILE_AFTER] => [SECTIONS_NAME] => Разделы [~SECTIONS_NAME] => Разделы [SECTION_NAME] => Раздел [~SECTION_NAME] => Раздел [ELEMENTS_NAME] => Элементы [~ELEMENTS_NAME] => Элементы [ELEMENT_NAME] => Элемент [~ELEMENT_NAME] => Элемент [EXTERNAL_ID] => [~EXTERNAL_ID] => [LANG_DIR] => / [~LANG_DIR] => / [SERVER_NAME] => gorcom36.ru [~SERVER_NAME] => gorcom36.ru ) [SECTION] => Array ( [PATH] => Array ( ) ) [SECTION_URL] => [META_TAGS] => Array ( [TITLE] => Адвокат Сергей Бородин: «Мы – циничные романтики» [ELEMENT_CHAIN] => Адвокат Сергей Бородин: «Мы – циничные романтики» [BROWSER_TITLE] => [KEYWORDS] => [DESCRIPTION] => ) [AUTHORS] => Array ( [0] => Array ( [NAME] => Татьяна Омельченко [DETAIL_PAGE_URL] => /author/tatyana-omelchenko/ [DISPLAY_PICTURE] => Array ( [src] => /upload/resize_cache/iblock/114/91_91_2/114199da8131eb6ded771e7ecb1985ce.JPG [width] => 91 [height] => 91 [size] => 7723 ) ) ) [MORE_PHOTO] => Array ( ) )
23.12.2016, 14:04

В начале декабря одна из наиболее известных адвокатских контор Черноземья «Бородин и партнеры» отметила 25-летний юбилей. За четверть века юристы компании накопили огромный опыт – и в уголовной практике, и в экономических тяжбах. О том, нужно ли защитнику учитывать политическую ситуацию и достаточно ли справедливости в российских судах, корреспонденту «Горкома» рассказал основатель конторы Сергей Бородин.

Дружба или служба

- Сергей Владимирович, адвокатскую практику вы начинали в 1990 г. в Ольховатке – на тот момент вы были здесь единственным адвокатом, а прокуратуру представлял Николай Шишкин (ныне – прокурор Воронежской области). Не припоминают ли коллеги – или злопыхатели – это знакомство: дескать, что получаете какие-то бонусы?

- Дело в том, что мое отношение к Николаю Шишкину – тогдашнему райпрокурору и сегодняшнему главе надзорного ведомства в регионе – возникшее в то время, с годами только крепло. Он и тогда был очень опрятен в общении – и человеческом, и профессиональном, –результат по делу был для него важнее, чем сохранение с кем-то выгодных отношений. И для меня - тоже, поэтому мы до сих пор с ним в хороших отношениях, которые, однако, не помогают в работе ни мне, ни ему. У нас абсолютное «золотое сечение»: образно говоря, дружба дружбой, а служба службой.

- А были в вашей практике случаи, когда приходилось с человеком, с которым поддерживали приятельские отношения, выходить на противоборствующие позиции?

- Люди, с которыми у меня за время 25-летней практики складывались добрые отношения, иногда могли быть процессуальными оппонентами в делах, которые я вел. И не всегда по собственной воле – иногда это зависело от случая. А в принципе – таков рок нашей профессии, не исключено возникновение конфликта интересов или его угроза. Тогда надо понимать, как себя вести: отказываться от дела или нет. Мы всегда на чьей-то стороне, а баррикады часто меняются местами.

- В этой связи, каково воздействие на работу адвоката политической и экономической конъюнктур? Что превалирует?

- Адвокатская деятельность – это срез существующей экономической и политической ситуации. Конечно, благосостояние населения – то есть клиентов – влияет на благосостояние адвокатов, глупо это отрицать. С другой стороны, политическая обстановка влияет на адвокатскую мораль. Точнее, так: испортить ее невозможно – как-никак эта мораль складывалась сотнями лет, но создать для ее выражения позитивный или негативный фон политическая ситуация вполне может. Поэтому адвокаты вынуждены в своей практике воспринимать ее, как данность – но не прогибаться.

- А на ваш взгляд, в Воронеже или в Москве политическая ситуация благоприятствует адвокатской практике?

- Политическая ситуация в чистом виде мало отражается на деятельности адвокатов, потому что он - судебный представитель. Больше влияет другая ветвь власти – судебная. Поэтому атмосфера в ней – установившаяся или меняющаяся – сильнее бросает тень или поднимает солнце над адвокатской профессией. (Смеется.)

Честность или справедливость?

- Кстати, сейчас в Воронежском областном суде, можно сказать, период безвременья – Владимир Анисимов в статусе и.о., и на должность постоянного председателя суда пока никто не утвержден. Как вы считаете, эта ситуация сказывается на работе местных судов – скажем, тормозит их работу?

- На мой взгляд, некий элемент деморализации в судейском сообществе есть. Адвокаты не могут этого не видеть. А по поводу текущей работы: судейская система в любом случае – давно устоявшийся механизм. Просто проблемы, сложившиеся в воронежском судейском сообществе, приобрели экстраординарный характер, поэтому к такой «новой жизни» представители корпуса, наверное, оказались не совсем готовы.

- Почему?

- Вероятно, некая непроизвольная или надуманная иерархичность в их системе есть – методическая или командная, неважно, – а сейчас она пошатнулась. Мне кажется, что судья районного суда (или городского уровня), разбираясь в сложном с процессуальной точки зрения деле, может не получить ответа на вопрос, как ему прогнозировать в дальнейшем судьбу его процессуального решения.

- То есть непонятным остается вопрос, будут ли отменяться его вердикты или с ними согласятся?

- Конечно, мысль немного крамольная, но скажу так: с одной стороны, судьи у нас – независимые, подчиняются только закону и должны выносить решения, ни на кого не оглядываясь. Но с другой стороны, существует так называемая сложившаяся практика, наиболее часто принимаемые в сложных ситуациях алгоритмы решения. Есть особенности правосудия, как бы удивительно это ни звучало. По-разному судят, скажем, в Липецке, в Белгороде и в Воронеже.

- И где честнее?

- Это неправильный вопрос. Честность и правосудие – это критерии разного порядка. Правосудие не должно быть честным – оно должно быть законным и справедливым.

- Тогда перефразирую: а где судят справедливее?

- Сложно сказать, поскольку я не проводил «замеров». (Улыбается.) Наверное, сказать, где в России судят честнее, это назвать то место, где справедливость, наконец-то заметили. А у нас мест, где справедливость торжествует в полной мере, пока нет.

- Но «средняя температура по больнице» какая?

- Пожалуй, несправедливая. По крайней мере, что касается результатов судебной деятельности. Нельзя сказать, что правосудие само по себе несправедливое. У нас же как? Законы отличные, исполнители плохие. (Смеется.) Поэтому результаты судебной деятельности не удовлетворяют адвокатов – ни в части количества оправдательных приговоров, ни в части новейшей квалификации сложных экономических и уголовных дел. Например, возьмем постоянно совершенствующееся законодательство, регулирующее распространение информации в Интернете, – это новейшие изобретения российских нормотворцев, и на неподготовленной почве дают в обычной жизни такой чертополох, что диву даешься.

Обогнать страх

- Сергей Владимирович, вы упомянули оправдательные приговоры. На вашем счету – больше 15 таких вердиктов по громким и резонансным делам. Какое из них вы бы выделили для себя в первую очередь как самое запомнившееся?

- Сложно сказать. Все они настолько выстраданы, что отдать предпочтение одному – это как выделить какого-либо из своих детей.

- Но вы были защитником на разных стадиях разбирательств и у Александра Трубникова – на стадии следствия и у Микаилова – в суде. Но оба оправданы не были. А в свой «актив» вы эти дела заносите?

- Да, безусловно. Знаете, поскольку в уголовном деле главная задача адвоката – не навредить, я доволен тем, что в большинстве дел, где я выступал в качестве защитника, я не допустил самооговора у подзащитных. Зачастую следователи добиваются успеха на первых этапах расследования за счет того, что фигуранта застают врасплох. «Повесив» на него какое-нибудь кошмарное по тяжести обвинение и не допустив или помешав ему получить качественную юридическую консультацию опытного защитника, следствие получает признательные показания. Люди у нас на самом деле с перепугу могут наговорить на себя лишнего, лишь бы выйти из камеры.

- Неужели настолько силен страх?

- Да, это просто животный ужас. Особенно если арест или обвинение происходят внезапно. Понимаете, люди, которые избрали для себя криминальную стезю, привыкают к мысли, что их когда-нибудь арестуют. А обыватели, которым доводится услышать лязг тюремного засова за спиной, остаются наедине с собой. И тут оживают в голове все ужасы, которые показывают в фильмах – и про несправедливость системы, и что «посадят - не вылезешь». И тут приходит следователь и говорит: «Сейчас мы тебя выпустим, но для этого от тебя нужно одно – написать явку с повинной». И многие думают – никто ведь не поможет. Лет 500 этот способ работает.

- И люди до сих пор клюют?

- Конечно. А потом человек попадает в следственный механизм, шестеренки закручиваются, и оправдать бывает практически невозможно: признательные показания повторяются из постановления в постановление. И наша задача как адвокатов – успеть в первые часы или сутки, прошедшие после ареста, поговорить с клиентом: разъяснить ему право на защиту, презумпцию невиновности и рассказать об опасности идти на поводу у таких методов следствия. Это уже психологическая работа. Здесь твой подопечный либо верит тебе и проникается желанием побороться за свою невиновность, либо нет.

- Что же нужно для победы?

- Высокая степень профессиональной грамотности и убежденность в своей правоте. Когда ты веришь в то, что говоришь, то можешь ею увлечь и слушателя – будь то клиент, присяжный или судья.

Шахматы против эмоций

- Сергей Владимирович, вы начинали свою практику в самом начале 90-х, которые недаром называют «лихими». Можете ли вы вспомнить самое страшное событие того времени – для вас лично?

- Непростой вопрос… Знаете, у вашего коллеги Евгения Шкрыкина в книге «Банды Воронежа» рассказывается история разоблачения банды Матроса. Одной из его жертв стал Сеник Алавердян, – а он как раз был моим приятелем. Наше знакомство было давним: я как адвокат, переехавший в Воронеж, помогал коммерческим структурам, в одной из которых и работал Сеник. Не могу сказать, что мы были очень близки, но когда он погиб – человек, которого я знал, с которым я общался незадолго до его смерти… И потом вся эта жуткая картина с расстрелом – два автомата Калашникова, убийство возле дома, на глазах у его детей – это был реально гангстерский эпизод. И я понял, что эти 90-е на самом деле лихие, жуткие и затронули всех, хоть и в разной степени.

- Но в 2000-х вы сосредоточились в большей степени на экономических делах, хоть и не оставили полностью уголовную практику. Так что ближе для вашего сердца?

- Знаете, в уголовных делах выше степень эмоционального напряжения, требуется высокий эмоциональный интеллект – чтобы решать задачи быстро, реагировать на неожиданные угрозы в кратчайшие сроки. А в экономических спорах – арбитражных делах, структурировании сделок – больше аналитики и рациональности. Мне нравится все. Наверное, лучше быть специалистом более узкого профиля, но у меня получается в разных отраслях, так что я себя не ограничиваю рамками одного профиля.

Интеллект-код и юридический бутик

- Кстати, заметила у вас в шкафу множество маленьких бюстов известных деятелей разных эпох. Что это за коллекция и откуда она?

- Знаете, я начал в четыре года читать, поэтому все, что касается умных людей, мне интересно. (Смеется.) А вообще периодически посматриваешь туда – а это лучше, чем смотреть в гаджеты. К тому же это не простая коллекция. Я эти бюсты показываю тем, кто хочет у нас работать.

- Зачем?

- Просто мы предъявляем очень высокие требования к людям – это факт. Например, претенденты на работу секретарем в конторе пишут у нас диктант по русскому языку – проверяем грамотность. А второй этап – тест на знание этих персонажей. (Кивает на витрину с бюстами.) Ставим перед претендентом десять фигурок – если хотя бы половину человек знает, есть шанс, что он будет у нас работать. Знаете, у кого-то дресс-код, у кого-то фитнес-код, а у нас интеллект-код. Мы же с людьми работаем, и даже человек, встречающий клиента, наливающий чай и приглашающий в кабинет, должен быть по жизни личностью.

- А для юристов этот «код» действует?

- Для юристов требования еще более высокие. Серьезно. У нас 90% адвокатов – «краснодипломники». Как бы скептически к этому ни относились коллеги, считаю, что, если человек поступил на юрфак и получил красный диплом, его есть за что уважать. Красный диплом – это демонстрация возможностей мозга и здоровых амбиций, то есть человек по-хорошему мотивирован в этой жизни. А нам такие нужны.

- И часто удается пополнять кадры?

- Сложно сказать. Мы же не фабрика: чем больше заказов, тем больше у нас работает адвокатов. К тому же у нас здесь сложился свой микрокосмос, внутренняя атмосфера, в которой нам комфортно, поэтому привлечение в контору нового юриста бывает не так часто. Небольшая ротация, конечно, идет: появляются новые партнеры. Количественно мы растем экстенсивно, то есть медленно, но мы не стремимся к индустриальному подходу, у нас нет конвейера, чтобы шлепать исковые заявления. Понимаете, интенсифицировать работу адвоката почти невозможно. Скажем, компьютер помогает сэкономить время на поиск какого-то решения, электронная переписка ускоряет коммуникацию, но думать-то все равно надо головой. Можно вести одновременно несколько дел: у нас есть «бригадный» подряд, когда несколько адвокатов с помощниками одновременно работают над делом. Этим мы сильно отличаемся от коллег по профессии – и в области, и в России.

Этот подход – не то чтобы юридический бутик, скорее мы качественно делаем какие-то небольшие вещи, и это оправдывает себя. Уголовные дела есть и в Москве, и в Воронеже, и в Курске. Если один адвокат будет их вести, он разорвется. А с учетом взаимозаменяемости эта проблема спокойно решатся в рамках одной конторы. Но тут важно, как в космосе – чтобы люди длительное время были способны находиться в экстремальной обстановке бесконфликтно.

- Вы говорили, что любите концентрироваться на сложных правовых коллизиях, интересных с правовой точки зрения делах. На чем планируете сосредоточиться в дальнейшем – может быть, есть сферы, на которые пока не хватает времени или сил?

- Знаете, направлений много. Поскольку сама профессия живая и она меняется, находясь в ней, в се время реализуешь что-то новое. Поэтому – как повернет Россия, так повернет и адвокатура, и наша контора. Как изменится правотворчество, так и мы изменимся. У нас рутины точно нет.

- А с чем вообще для вас ассоциируется профессия адвоката?

- Недавно мне подарили картину с изображением канатоходца. Это очень хорошая аллегория – у нас должен быть здоровый баланс: и цинизм не утрачивать, потому что без этого нельзя с людьми, и с другой стороны, должны быть какие-то идеализация и романтика. Так что мы циничные романтики.

Фото из архива Сергея Бородина

Автор:
Татьяна
Омельченко
Смотреть все статьи
Читайте также:
Неисчерпаемая фантазия: воронежцы налепили необычных снеговиков и выложили их в соцсети (ФОТОПОДБОРКА)
Подробно
Добро пожаловаться: главы районных управ Воронежа проведут личные приемы граждан

С 27 ноября по 1 декабря в региональном отделении состоится неделя приемов граждан, приуроченная ко дню рождения партии «Единая Россия». По утвержденному графику личные приемы проведут главы всех шести районных управ Воронежа.


сегодня, 11:24.
Инфозавтрак 24 ноября. Федор Мороз. Черная пятница. «Идеаль-2017». Crouch End. «Веселая вдова». «Каста»
Сегодня в Воронеже синоптики обещают пасмурную погоду, небольшой снег. Днем ожидается до 3 градусов мороза. Ветер северный 1,5 метров в секунду. 24 ноября именины отмечает Федор, Евгений, Степан, Викентий, Виктор, Максим.
сегодня, 07:38.